Взгляд	2/5/2007

Приключения в стране лохов // Юбилей "международной солидарности"

Дмитрий ТРАВИН

Для начала приведу небольшую, но весьма интригующую цитату, из которой на нас вроде бы повеет духом родных осин. Однако давайте вчитаемся и не будем спешить с оценками.

"Смута и беспорядки в стране были так велики, а правительство так мало было этим озабочено, что здравомыслящие люди вынуждены были прибегнуть к позорным и постыдным договорам о "черной дани", чтобы до некоторой степени себя обезопасить. С лицом, держащим самую тесную связь с грабителями, заключается договор, в силу которого ему выплачивается ежегодно известная сумма денег, чтобы грабежи не касались помеченных в договоре земель. Из собранных таким образом средств человек платит одним ворам за то, чтобы они возвращали владельцам угнанный скот, а другим - за то, чтобы они воровали, создавая необходимость в соглашении о "черной дани"".

Откуда взята эта цитата? Может, из книги, описывающей положение дел в пореформенной России 90-х гг.? Ведь вся эта история с угоном скота чертовски напоминает то, что на современном криминальном новоязе называется разводкой. Некоего лоха разводят, заставляя платить за предотвращение угрозы, созданной тем самым человеком, который, в конечном счете, и взимает дань.

Но нет, о нашем новоязе здесь говорить не стоит, поскольку язык, на котором был написан в свое время процитированный выше текст, вообще не русский, а английский. И тексту самому около двухсот лет. А автором его является не кто иной, как сэр Вальтер Скотт, обрисовавший "разводку по-шотландски" в предисловии к своему знаменитому роману "Роб Рой".

"Скоттская разводка"

Вчера, 1 мая 2007 г., отмечался своеобразный юбилей. Он никак не связан с международным днем солидарности трудящихся, хотя к международной солидарности все же имеет некоторое отношение. Ровно триста лет назад "солидаризировались" двое соседей-островитян. Между Англией и Шотландией была заключена уния, фактически превратившая две весьма несходные между собой страны в единое государство. Различное этническое происхождение народов, различный уклад жизни, различные традиции, а также во многом различное представление о добре и зле не помешали провозглашению этой унии.

Возможно, о данном событии и не стоило бы вспоминать в сегодняшней России (мало ли кто, где, когда с кем объединился?), если бы этот своеобразный период жизни самой развитой части Европы не оказался столь близок нам по духу. Триста лет назад Европа вдруг включила в себя кусочек... трудно даже сказать чего. Не Азии, нет. К этой части света Шотландия, естественно, не имеет никакого отношения. Скорее, можно сказать, что Европа почти уже просвещенного XVIII столетия включила в себя свое далекое европейское прошлое и столкнулась с нравами, о которых совсем уже позабыла.

В России любят говорить о нашей уникальности. Как в хорошем, так и в плохом смыслах. В России любят говорить о том, что наши достоинства и наши болячки нигде больше не встречаются. Ну, в крайнем случае, где-нибудь совсем уж неподалеку - скажем, в Белоруссии. Но в ситуации с Великобританией мы имеем дело со столь рыночным, демократическим и во всех отношениях западным государством, по отношению к которому даже французы и немцы долгое время ощущали себя иерархическим, патерналистским Востоком. И вот оказывается, что там тоже все было, "как у людей". С обычными скотскими разводками. Или, точнее, с разводками по-скоттски, т.е. по-шотладски.

Продолжим цитировать Вальтера Скотта с того места, на котором остановились: "Поместья дворян, отказывающихся заключить договор или поддерживать этот разорительный обычай, подвергаются ограблению со стороны той части "охраны", которой положено грабить, и таким образом владельцев принуждают прибегнуть к ее покровительству. Главарь грабителей величает себя "капитаном охраны", а его бандиты именуются "охраной". И так как это дает им некоторое законное право разъезжать по чужим владениям, они получают возможность свободно причинять любое зло".

Словом, речь идет о частном охранном предприятии. Возможно, помещики называли это рэкетом, но сами охранники - чисто конкретные шотландские пацаны - наверняка не прибегали к такого рода абстрактным формулировкам. Ведь, как говорится, бизнес есть бизнес. Все было оформлено абсолютно легальным образом - не придерешься.

Вальтер Скотт даже приводит образец договора, по которому племянник Роб Роя - крупного шотландского авторитета времен заключения унии - обязался возвращать скот, угнанный у владельцев ряда поместий. "Охранник" должен был не позже чем через полгода после возникновения "страхового случая" либо вернуть имущество, либо уплатить его стоимость, тогда как "охраняемые граждане" обязывались постоянно выплачивать ему пять процентов с оценочной стоимости своего имущества.

Авторитетный джентльмен

Заезжие англичане, которые в это время уже приближались к эпохе технического переворота, породившего знаменитую фабричную промышленность XVIII-XIX веков, оказывались буквально в шоке, столкнувшись с тем, как на их северных границах ведется бизнес по-скоттски. Но сделать с этим ничего не могли. Обратной стороной унии и расширения государственных границ стало сосуществование столь разных хозяйственных укладов.
Для заезжего англичанина тот, кто угоняет чужой скот, является обыкновенным вором. Но в представлении шотландцев из "Роб Роя" все выглядит совсем иначе: "На их взгляд, угнать стадо чужого скота - доблестный подвиг, который больше подобает "порядочному человеку", как величают себя эти разбойники, нежели честный поденный труд ради куска хлеба".

А вот как, например, описывает ситуацию один из героев "Уэверли" - другого романа из шотландского цикла Вальтера Скотта. "Нет, вор - тот, кто крадет корову у бедной вдовы или бычка у крестьянина. А того, кто угоняет стадо у помещика-сассенаха (помещика-саксонца, иначе говоря, англичанина - Д.Т.), я называю джентльменом-гуртовщиком".
Примерно такое же различие образовалось в современной России между понятиями "бандит" и "авторитетный предприниматель". Как бы ни пыталась российская интеллигенция с ее вычитанными из книг представлениями о чести низвести второе понятие до уровня первого, в народе самым естественным образом уважение к "авторитетам" поднялось до уровня традиционного уважения к хозяину и кормильцу. Особенно если этот авторитет занимается благотворительностью и содействует патриотическому воспитанию населения.

Словом, есть просто джентльмен, а есть авторитетный джентльмен. Первого еще надо проверять "на вшивость", тогда как второй - кормилец и поилец - пользуется безусловным уважением общества. Кстати, у Вальтера Скотта с его благородными разбойниками (добавим к шотландцам еще и Робин Гуда из "Айвенго") реальные взгляды общества оказались весьма четко отражены. Мы, по идее, должны были бы числить вальтерскоттовские романы по разряду "блатняка в мягкой обложке", а они стали классикой мировой литературы.
В том же "Уэверли" описывается любопытная ситуация ссоры некоего барона с неким авторитетом. Непрактичный барон полагал, что может воздерживаться от уплаты тому "страхового взноса", тогда как управляющий поместьем, глядящий на вещи более трезво, нежели его хозяин, тайком отдавал деньги, а в отчетах проводил платежи под видом поземельного налога. По сути, это и был налог: ведь авторитет, взяв на себя охранные функции, заменял тем самым не вполне дееспособное государство.

В "Роб Рое" один из героев прямо указывает на то, что "авторитетный предприниматель" работает вместо правительства: "Если закон не может оградить от ограбления мой хлев и амбар, почему не заключить мне договор с шотландским джентльменом, который может это сделать?"
Но вернемся к ситуации из "Уэверли". Прояснилась она весьма курьезным образом. На одном мероприятии авторитетный джентльмен не захотел пропустить вперед себя барона по той причине, что тот платит ему дань, а следовательно, находится от него в зависимости.

Лох-Несс и другие

В общем, разводка лохов - дело не внутренне российское, а международное. Трудно найти страну, в которой на определенном этапе становления рыночной экономики не возникало бы такого рода "казусов". Много говорится об американской или сицилийской мафии, о своеобразном польском бизнесе, о латиноамериканских мошенничествах. Но вот пример Великобритании - основательницы рынка, прогресса, парламентской демократии... И опять разводка.

Шотландия - ну просто-таки ярко выраженная страна лохов. Каждое озеро там названо в честь какого-нибудь дремучего лоха. Лох-Несс, например. Там и по сей день народ дурачат каким-то чудищем.
Впрочем, шутка шуткой, но вывод из всего этого следует вполне серьезный. Россия нам порой кажется диковатой лишь при сравнении ее с современным постиндустриальным миром. Однако этот мир когда-то был совсем-совсем другим. Он прошел через сложный путь развития и сумел измениться. Изменимся и мы.

Назад

Наверх