Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев в начале этого месяца призвал лидеров других государств Центральной Азии (ЦА) обдумать его предложение о создании Союза Центрально-Азиатских государств - Унистана.
Пресс-секретарь Назарбаева Ерлан Байжанов заявил, что Казахстан совместно с Узбекистаном, Таджикистаном, Туркменистаном и Кыргызстаном хочет создать единое экономическое пространство со свободным движением товаров, людей и капитала. "Это близко к модели ЕС. Цель проекта - обеспечить безопасность, экономический рост, политическую стабильность и процветание региона", - отметил Байжанов.
В этом случае на территории, почти равной площади ЕС, окажутся политически объединены 55 млн. человек. "Этот регион себя полностью может обеспечить продовольствием, никуда не выходя, полностью может обеспечить себя энергетикой. Даже рынок был бы самодостаточным", - вдохновляет соседей президент Казахстана.
На первый взгляд, этот проект является очередной мифоидеологемой непомерно амбициозного казахстанского лидера. Однако, учитывая, с одной стороны, очевидную готовность руководителей большинства государств ЦА содействовать реализации данной инициативы, а с другой - огромный интерес к ЦА со стороны иностранных инвесторов, стремящихся ослабить энергетическое доминирование РФ в этом регионе, появление здесь того или иного вида интеграционного института без участия в нем РФ является вполне вероятным.
Казахское лобби
Астана и раньше лоббировала разного рода проекты по интеграции республик ЦА. Однако до поры до времени эти проекты зависали на стадии рассуждений. Так, еще в рамках центральноазиатского экономического сообщества был предложен проект создания международного водно-энергетического консорциума, который должен был решать принципиальную для региона проблему, однако проект до сих пор находится в "замороженном" состоянии. Остался нереализованным и проект организации международного транспортного консорциума, функционирование которого стало бы катализатором в процессе формирования общей транспортной политики государств ЦА. Но если раньше регионально интеграционные инициативы наталкивались на экономические трудности, а также на барьеры в виде противодействия со стороны третьих стран - в первую очередь, со стороны РФ (так, многие аналитики убеждены, что РФ вступила в 2004 г. в региональную организацию Центрально-Азиатское сотрудничество для фактической ликвидации последней), - то нынешняя казахстанская инициатива имеет все шансы для реализации.
Сейчас в ЦА идет процесс смены внешнеполитических векторов. Таджикистан, отчаявшийся ожидать от России обещанных инвестиций в энергетику и металлургию, активно ищет новых иностранных инвесторов (см "Дело" от 16 апреля 2007 г.). В конце 2006 г. правительство Таджикистана предложило закупать глинозем для бюджетообразующей для страны Таджикской алюминиевой компании не в РФ, а в Казахстане. Перманентно революционная Киргизия, невзирая на то, кто в итоге придет в ней к власти, сохранит традиционно дружественные взаимоотношения с Казахстаном и будет, в силу чисто экономических факторов, всячески поддерживать региональную интеграцию.
В то же время даже самые активные адепты и лоббисты идеи Унистана, учитывая весьма своеобразный опыт участия Туркмении в международных политических и экономических организациях, не питают особых надежд по поводу полноценного участия этой республики в гипотетической организации. И все же надо иметь в виду, что Туркмения экспортирует свои энергоресурсы, в основном, через территорию Казахстана. Кроме того, "приоритетный" импортер туркменского газа - Китай - также ратует за экономическую интеграцию ЦА, поскольку это приведет к унификации пошлин для китайского экспорта в страны данного региона и импорта сырьевых ресурсов из него.
Таким образом, даже если Туркменистан поначалу и не окажется полноценным ее участником, постоянное сотрудничество этой республики с ней окажется попросту неизбежным.
Остается, правда, еще вопрос об Узбекистане, где проживает около половины населения ЦА и чье геополитическое расположение позволяет стране в перспективе быть наиболее значимым транзитным коридором в экспорте энергоносителей из Туркмении в Китай, а также электроэнергии из Киргизии и Таджикистана в РФ и в Иран. Позиция Узбекистана, в силу его геополитической зависимости от других стран центральноазиатского региона, также должна быть благоприятной по вопросу об Унистане. Сыграет здесь роль и то, что Узбекистан ныне экспортирует в Казахстан большое количество трудовых ресурсов. Дружественные отношения с соседями будут для президента Узбекистана Ислама Каримова, вступившего в предвыборный год, иметь особую значимость. Наконец, Унистан в перспективе дает надежду Узбекистану разрешить наболевший водный конфликт республики с Таджикистаном и Киргизией.
Барьеры
Однако у концепции Унистана есть и серьезные препятствия. В частности, существует вероятность того, что Узбекистан, традиционно конкурирующий с Казахстаном (и ныне заметно проигрывающий в этой борьбе), обусловит свое вхождение в организацию включением в нее "третьих стран", прежде всего РФ, что, как нетрудно понять, сведет на нет весь замысел. Многое в данном случае будет зависеть от способности Казахстана найти общий язык с Узбекистаном.
Не менее важным препятствием к возникновению "азиатского Евросоюза" является и то, что в большинстве центральноазиатских стран существует авторитарный политический режим, препятствующий полноценной международной интеграции. В этой связи насущной является хотя бы частичная либерализация режимов Узбекистана и Туркменистана, обеспечивающая свободу для региональных экономических агентов. Если в случае с Узбекистаном - в связи с предстоящими президентскими выборами и экономической зависимостью от соседей - эволюцию в сторону экономической либерализации ожидать можно, то автаркичный Туркменистан к ней явно не стремится.
Трудностью на пути к интеграции может показаться также однотипность экономик стран ЦА - все они преимущественно сырьевые. Достичь тесного уровня кооперации между сырьевыми экономиками, ввиду объективно предопределенной их конкуренции, в общем, непросто. Однако именно однотипность экспортных потоков при многовекторности импортных линий может послужить катализатором для экономической интеграции (по образцу стран ОПЕК).
Как негативное, так и позитивное влияния на создание Унистана могут оказать также центробежные и сепаратистские тенденции в ряде республик данного региона.
Сейчас гарантией государственной стабильности в регионе является Организация Договора о Коллективной Безопасности (понимай: Россия). Однако есть явные признаки того, что век России в Средней Азии близится к закату. Недавнее обращение президента Таджикистана Эмомали Рахмона к председателю ОБСЕ Мигелю Моратиносу о повышении статуса представительства этой организации в Таджикистане и размещении там регионального института ОБСЕ по управлению границами свидетельствует о стремлении центральноазиатских лидеров диверсифицировать "гарантов стабильности" региона. С другой стороны, большинство республик, окрепших после распада СССР, сегодня уже не нуждаются в каких-либо военных опекунах.
Наконец, заметный сепаратистский тренд в ЦА также работает, скорее, на Унистан, чем против него. Если вспомнить опыт центробежных настроений в ЕС, то популярный баскский пассаж: "Чем больше мы европейцы, тем меньше мы испанцы", может поставить под знамена Унистана многих сторонников сепаратистских движений в ЦА, которые в этом случае получают шанс из маргиналов и "экстремистов" превратиться в устойчивые элементы системной политики.
Разбитое корыто
Таким образом, при всей экзотичности инициативы Нурсултана Назарбаева, она кажется весьма перспективной. Экономическая интеграция ЦА приведет к систематизации импорта и экспорта этого региона, умеренной политической либерализации и в перспективе - стабилизации режимов. Все это, в конечном счете, будет иметь своим следствием экономический рост в данных странах. Причем ожидать начала интеграционного процесса следует уже в ближайшее время.
Несмотря на то, что создание Унистана в целом ведет к ослаблению "силового" присутствия РФ в ЦА, экономически оно выгодно и России. С одной стороны, упростится таможенно-пошлинный режим, а с другой - стабилизируются экономические отношения со всеми странами региона.
В то же время нет, похоже, никаких оснований полагать, что Россия изменит свою нынешнюю политику "примитивного прагматизма" в отношениях со странами ЦА, основанную на принципе "разделяй и властвуй". Принося дивиденды (по большей части, мнимые) в краткосрочной перспективе, эта политика в долгосрочной перспективе, как показывает практика, скорее всего, оттолкнет центральноазиатские республики от России. В этом случае экс-империя останется у разбитого корыта, а именно в стороне от экспортных потоков центральноазиатских энерго- и прочих сырьевых ресурсов.
Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Пиар, кризис и бла-бла-бла Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Хорошо воспитанный старый мальчик Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось… Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
