Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Анализ 13/6/2006

Основы путинизма // Правящая корпорация: от рассвета до заката

Дмитрий ТРАВИН

В мире встречаются разного рода корпорации. В предыдущей статье мы поговорили об опыте некоторых зарубежных стран. Теперь перейдем к России.

Орден меченосцев

До какого-то времени Россия развивалась по сценарию, напоминающему латиноамериканский или азиатский. Армия (может, точнее сказать — гвардия?) вмешивалась в ход политических процессов при свержении Бирона, при восшествии на престол Елизаветы и Екатерины, а также в ходе восстания декабристов. Однако в дальнейшем военная реформа Александра II и изменение классового состава офицерства при большевиках кардинальным образом изменили положение дел. Репрессии 1937 г. и страшные военные потери довершили деградацию армейской корпорации.

В начале ХХ века на первый план вышла совсем иная корпорация — та, которую Сталин впоследствии сравнил с орденом меченосцев. Речь идет о "партии большевиков". Возьмем это словосочетание в кавычки, поскольку партией в традиционном смысле этого слова она никогда не являлась. Узкая группа заговорщиков, воодушевленных идеей, безумно жаждавших власти и считавших себя авангардом рабочего класса (а тот, в свою очередь, был, как известно, гегемоном в союзе классов, осуществляющих революцию), — вот реальный портрет большевиков.

Первые годы после революции большевики представляли собой типичную корпорацию, захватившую все возможные государственные посты и решавшую принципиальные политические вопросы на своих съездах, где умело организованное большинство могло нанести поражение самым что ни на есть высокопоставленным функционерам (например, Троцкому). Вопрос о том, принадлежал ли ты к корпорации до 1917 г., был принципиальным при назначениях на должности.

Однако корпорация быстро подверглась разложению, ее члены переругались друг с другом, и Сталин примерно лет за десять сумел ее разгромить, создав под брендом "большевики" совершенно иную государственную машину, работающую уже совсем не по корпоративистскому принципу.

При всем значении сталинского "людоедства" не следует переоценивать его значение в деле разложения корпорации, которое произошло, в первую очередь, под воздействием имманентных законов деградации. Но даже если бы не действовали они, структура все равно не пережила бы своих основателей. Именно такая судьба постигла полиэтническую корпорацию югославских партизан, пришедших к власти в результате освобождения страны от гитлеровцев. Умерли партизаны — и скроенная на живую нитку страна перестала существовать.

Но вернемся в Россию. Ко времени перестройки как коммунисты, так и военные представляли собой, скорее, одну из ветвей разложившейся партийно-бюрократической вертикали, нежели корпорацию, обладающую собственной этикой и собственным кодексом чести. Август 1991 г. предоставил армии потенциальную возможность взять судьбы страны в свои руки, но, как показывают исторические материалы, связанные с путчем, генералитет оказался страшно расколотым.

Маршалов и генералов не связывало между собой ничего, кроме инициативы, проявленной гэбистом Крючковым, вообще не являющимся по происхождению и карьере кадровым офицером. Что же касается настоящих военных, то у Язова оказалась своя судьба, у Ахромеева — своя, у Ачалова — своя, у Варенникова — своя и у Грачева — тоже своя. Вряд ли кто-то решится назвать этих людей членами единой корпорации.

Самоидентификация с Богом

Мог ли кто-то тогда прийти на смену армии в смысле принятия ответственности за страну? Мог. И, более того, пришел. Рискнем предположить, что корпорацией под условным названием "Август-91" стала группа экономистов-реформаторов, которую принято называть командой Гайдара.

Казалось бы, сия группа ничем не напоминает классическую армейскую корпорацию. И все же, думается, по ряду признаков ее можно характеризовать с помощью данного термина.
Гайдаровцев — численно малых и поначалу весьма сплоченных — отличали мессианское представление о своей роли в реформировании страны и уверенность в том, что никто другой с данной задачей справиться не сможет. Это прямо признал Петр Авен, являвшийся в гайдаровском правительстве министром внешнеэкономических связей. Спустя семь лет после прихода к власти он писал об искренней вере гайдаровцев в свою исключительность, о действии по принципу: "Если не я, не мы, то никто". "Самоидентификация с Богом, естественно вытекающая из веры в свою особость, к несчастью была типичной для наших реформаторов", — делает вывод Авен ("Коммерсантъ", 27 января 1999).

Еще одна особенность данной корпорации — распознавание своих по общности научного языка. "У меня с Гайдаром, например, разные точки зрения по многим вопросам, — сказал один из ведущих интеллектуалов "гайдаровского призыва" Виталий Найшуль в интервью, данном автору этих строк. — У Глазьева совсем другие позиции. Но внутри нашей группы всегда можно было вести серьезный разговор. Мы могли не соглашаться друг с другом, но мы друг друга понимали. В отношении с другой частью научного сообщества такой степени понимания не было. Мы были как остров, внутри которого передвигаться достаточно легко. Но общение с другими группами предполагало как бы переправу на другой остров" ("Дело", 10 ноября 1998).
Что же погубило эту уникальную корпорацию, сложившуюся, очевидно, где-то между 1983 и 1985 гг.? Приход к власти, постановка принципиально новых задач и потребность в принципиально новых механизмах, обеспечивающих самовыживание. Хватило даже не восьми-десяти лет, как у большевиков, а буквально одного полугодия. "Вплоть до V Съезда народных депутатов (апрель 1992 г.), — читаем у Авена, — в лексиконе команды Гайдара не было слова "сдать". Сдать члена правительства, сдать коллегу и зачастую просто друга. Слово появилось. Начали сдавать" ("Коммерсантъ", 27 января 1999).

Это не вина данной корпорации и ни в коей мере не свидетельство особой моральной ущербности. Это объективное следствие очень быстрой смены условий, застигнувшей "врасплох" корпорацию, еще не успевшую обрасти традициями и самоутвердиться. Дальше, как известно, у корпорации появился "критик слева" — Сергей Глазьев, затем "критик справа" — Андрей Илларионов. А самое главное — исчезла база, на которой корпорация могла бы воспроизводиться за счет притока новых кадров с мессианским мировоззрением и общностью языка.

Блеск и нищета секуративизма

Обсудив все это, мы можем теперь вернуться к вопросу о судьбе нынешней секуративистской корпорации, о перспективах ее пребывания у власти. Наша гипотеза состоит в том, что она может еще долго управлять страной, но при этом с каждым годом станет все больше утрачивать свои исконные корпоративистские черты. Иными словами, придя к власти, она объективно, как и многие другие корпорации, сменившие условия своего существования, вошла в стадию разложения.
Для нас не столь важно сегодня, какая корпорация и каким путем пришла к власти (пусть даже самая что ни на есть элитная и сплоченная!). Гораздо важнее другое: каким образом можно сохранять власть в своих руках.

А здесь, как показывает опыт, действуют совершенно иные принципы. Сплоченность и определенная замкнутость корпорации, повышающая ее силу при прорыве к рычагам управления, оборачивается существенным недостатком. Задача сохранения власти требует совершенно иных качеств, а потому необходимо постоянно обновлять состав корпорации. Фактически речь теперь идет уже не о корпорации, а об элите, оставляющей открытыми двери для тех, кто готов влить в нее свежую кровь.
Мы видим вокруг Путина так много людей, не принадлежащих к спецслужбам, по той простой причине, что управление государством требует разносторонних умений. Нефтяная халява еще сдерживает обновление элиты. Но если бы страна находилась в кризисе, гэбисты вылетали бы с властного олимпа просто пачками, уступая место "кризисным управляющим".

Впрочем, и в условиях "процветания" действуют имманентные механизмы разложения корпоративистской системы. Мы видим, с каким ожесточением силы, связанные с "Роснефтью", и силы, связанные с "Газпромом", боролись за право сожрать труп ЮКОСа. И это лишь самый очевидный пример, когда члены корпорации просто перестали уже обращать внимание на внешние приличия.
Недаром генерал Черкесов с болью отмечал: "Надо помнить о самоограничении — подавлении духа стяжательства, обуздании соблазнов, которыми начинена эпоха недоразвитого капитализма. Вот единственная альтернатива повторению позорной судьбы переродившейся советской номенклатуры".

На самом деле альтернативы нет. Даже если сегодняшние конфликты внутри секуративистской корпорации считать частностями или процессом, еще поддающимся урегулированию на старых корпоративистских началах (кому не хватило ЮКОСа, тому — "Сибнефть"; кому не хватило "Сибнефти" — дадим еще что-то), дальше ситуация будет усугубляться. В какой-то момент из-за необходимости обновления элиты наверху накопится критическая масса людей, уже не обладающих ни традиционной корпоративной этикой, ни чувством локтя, сближающим их с товарищем. Чуть раньше или чуть позже корпорация распадется.
Это, однако, совсем не означает автоматической демократизации общества, остающегося в основе своей авторитарным вне зависимости от того, какие процессы идут в пределах Садового кольца.

Корпорация распадется, и конфликты внутри правящей группировки станут усиливаться. Главный же вопрос теперь будет состоять в том, каким образом эти конфликты смогут урегулироваться без корпоративистской основы.

Продолжение следует

Назад Назад Наверх Наверх

 

Регионы против государств // Философский камень XXI столетия
Окончание.
Подробнее 

Регионы против государств // Философский камень XXI столетия
Несмотря на то, что человечество благополучно разменяло уже седьмой год нового столетия, XXI век - в историческом, а не в хронологическом смысле - так и не наступил.
Подробнее 

Мир и страна // На уровне "Жигулей" // Качество государства в России
В начале правления Владимира Путина строилась "управляемая демократия" (термин был взят у индонезийского диктатора Сукарно), плавно переходящая в "вертикаль власти".
Подробнее 

Все будет хорошо! // Это знает Михаил Дмитриев
Михаил Дмитриев — доктор экономических наук, президент Центра стратегических разработок (ЦСР).
Подробнее 

Терпимость в доме без хозяев // Как добиться прочной толерантности в России?
Кровавые события, произошедшие недавно в Кондопоге и постоянно в той или иной форме происходящие в других местах России, в очередной раз поставили вопрос о том, как мы понимаем толерантность.
Подробнее 

Нации в транзите // Разбегание славян?
Прошедшим летом появился очередной обзор "Freedom House", целиком посвященный переходным странам ("Nations in Transit").
Подробнее 

Россия и большая семерка // Энергодиалог в стиле "фигвам"
Андрей Заостровцев .
Подробнее 

Я - не джип, но еще вырасту? // Россия на фоне большой семерки
Случилось страшное.
Подробнее 

Основы путинизма // Однопартийность — не порок, но большое свинство
К власти в России пришла узкая корпорация лиц, связанных со спецслужбами.
Подробнее 

Церковь и политика // Куда ведут православных россиян их пастыри?
В "Деле" от 10 апреля 2006 г.
Подробнее 

Основы путинизма // Как распадаются режимы
При неумелом урегулировании возможных конфликтов и при быстром развитии гражданского сознания нашего общества возможно что-то вроде бархатной революции с переходом к демократии по образцам стран Центральной и Восточной Европы.
Подробнее 

Основы путинизма // Правящая корпорация: от рассвета до заката
В мире встречаются разного рода корпорации.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru