Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
XX век - век перемен 6/6/2005

1996 // Несостоявшийся путч

Дмитрий ТРАВИН

Незадолго до президентских выборов, проходивших летом 1996 г., двух сотрудников Анатолия Чубайса задержали на выходе из Дома правительства с набитой долларовыми купюрами коробкой из-под бумаги для ксерокса. Главный президентский охранник генерал Александр Коржаков намеревался выяснить, что за деньги такие кочуют по коридорам власти, но разгневанный Чубайс, не занимавший тогда практически никаких официальных постов, в жесткой форме потребовал освободить своих людей. Генерал - близкий друг самого президента - наплевал на требование и тут же оказался уволен.

Вся эта история представляется крайне загадочной, если не принять во внимание тот факт, что принципиальное противостояние Коржакова и Чубайса возникло еще весной. Причем затрагивало оно отнюдь не вопросы личных амбиций или личного влияния на президента. Даже проблемы экономических реформ не были в тот момент на переднем плане у Анатолия Борисовича и Александра Васильевича, хотя близкий друг генерала, первый вице-премьер Олег Сосковец, придерживался совсем иного взгляда на рыночное хозяйство, нежели люди, начавшие преобразования в 1992 г. На самом деле главным в споре "генералов" и "либералов" было различие взглядов на будущее российской государственности.

Коржаков, Сосковец и глава госбезопасности генерал Михаил Барсуков фактически настроены были на то, чтобы предотвратить неизбежное поражение Ельцина на президентских выборах, пойдя на государственный переворот. Они намеревались запретить КПРФ и отменить (формально - отложить) выборы, сохранив власть своего патрона недемократическим путем.
Чубайс же - отнюдь не фанатик свободного волеизъявления народа - настаивал на том, что несоблюдение формальных признаков демократии губительно и что выборы можно выиграть, если применить соответствующие методы, подкрепленные щедрым олигархическим финансированием.

Ошибка президента

К началу 1996 г. Ельцин растерял все, что недавно еще имел, - популярность среди широких слоев населения, имидж сторонника реформ, да и просто репутацию приличного человека. В тот момент трудно было поверить, будто этот старый, больной, слабовольный политик сможет все-таки выиграть президентскую гонку. Явный успех коммунистов на парламентских выборах конца 1995 г. показывал, что главным претендентом на пост главы государства является лидер левых Геннадий Зюганов.

Геннадий Андреевич - лысоватый пятидесятилетний функционер-идеолог без каких-либо ярко выраженных лидерских качеств - казалось бы, совершенно не годился для того, чтобы вступить в схватку с Ельциным. Героический Александр Руцкой и коварный Руслан Хасбулатов провалились, так куда же этому "коммуняке"? Те хоть предлагали какой-то плохо осознанный третий путь, тогда как этот откровенно тянул страну назад, в болото полностью дискредитировавшего себя социального строя.
Но внезапно оказалось, что именно такие качества, какие имелись у Зюганова, должны были быть востребованы в ходе вялой политической борьбы первой половины 90-х гг., когда старая союзная компартия прекратила свое существование, а ее электорат остался и ждал, кто же придет подобрать его многочисленные голоса.

Зюганов как человек средненький не стал бросаться ни в какую крайность.
С одной стороны, он не ударился в панику на фоне беспрецедентного давления, оказывавшегося на коммунистов в начале 90-х гг. Он понял, что демократический ажиотаж и суд над КПСС - явления временные, а годами складывавшийся менталитет - вещь постоянная. Или, по крайней мере, быстро не умирающая.

С другой же стороны, Зюганов удержался от соблазна уйти в бизнес и заняться номенклатурной приватизацией, как это сделали многие номенклатурщики, благо имущество тогда само просилось к ним в карманы. Геннадий Андреевич понял, что его дело - штамповать людям мозги. Другого он все равно не умеет, а на данном поприще есть совершенно реальный шанс добиться успеха.
Впрочем, была у Зюганова серьезная проблема. Как показал опыт Восточной Европы, успеха на выборах добивались лишь кардинальным образом реформированные коммунисты, сумевшие мобилизовать под свои знамена значительно более широкие слои электората, нежели примитивные сторонники уравнительных идей. Но КПРФ находилась на таком уровне развития (и обладала таким кадровым потенциалом), что реформироваться была объективно неспособна. А вечно средненький ее вождь никак не мог оказаться главным реформатором.

Впоследствии Зюганов, судя по всему, это понял и решил занять скромное место оппозиционера, действующего лишь по свистку из Кремля. Но в преддверии президентской кампании 1996 г. он серьезно настраивался на победу. И растерявшийся Ельцин до поры до времени невольно делал все для того, чтобы сдать страну коммунистам. Недаром команда Коржакова - Барсукова - Сосковца настроилась на неконституционные действия. Других шансов на успех эти люди вообще не видели.
Кроме того, установление диктатуры объективно повышало вес самой придворной камарильи. Пространство для политического маневра при таком повороте событий предельно сужалось.

Ельцин оказался бы вынужден сидеть "на штыках", которые предоставлял ему Барсуков. Потребность в Черномырдине вообще сходила на нет, а демократов в лице Чубайса и так уже отправили в отставку. На премьерский пост рано или поздно выдвинулся бы Сосковец - крепкий хозяйственник из металлургов, фигура бледная, но вполне адекватная текущему моменту.
Коржаков, монополизировавший влияние на президента, и Сосковец, имеющий премьерские полномочия, могли бы реально вертеть страной как заблагорассудится. Собственно говоря, такого рода правящий тандем действительно сформировался у нас в стране через восемь лет после описываемых событий. Игорь Сечин и Михаил Фрадков напоминают связку Коржаков - Сосковец. Естественно, с поправкой на то, что Путин сильно отличается от Ельцина.

Президент тогда, наверное, все же сумел понять, что установление "диктатуры Ельцина" сделало бы "диктатора" совершенно безвластным, а потому воспользовался инициативой Чубайса и создал фактически параллельный предвыборный штаб (скромно названный аналитической группой) во главе с Анатолием Борисовичем. Вскоре Коржаков и Сосковец уже реально не рулили предвыборной кампанией.

Судьба президента

Теперь судьба президента решалась с помощью денег и политтехнологий, а не с помощью грубой силы. Чубайс сумел убедить Ельцина в том, что успех возможен, но в том, что он неизбежен, вряд ли был убежден даже сам Анатолий Борисович. Именно поэтому так важен был конкретный ход кампании. Именно поэтому инцидент с коробкой из-под ксерокса имел принципиальное значение.
Российский бизнес, возглавляемый такими его неформальными лидерами, как Борис Березовский и Владимир Гусинский, скинулся на PR, и дело закрутилось. Общество однозначно поставили перед выбором: либо Ельцин со всеми его "забавными прибамбасами", либо коммунисты со всеми их вовсе не смешными дефицитами. Броский лозунг "Купи в последний раз еды" пробудил в памяти народной прелести коммунистического правления. Питерский мэр Анатолий Собчак вспоминал, что в день выборов ему встретилась старушка, запасающаяся продуктами на случай победы Зюганова.

Конечно, антикоммунистическая кампания в значительной степени основывалась на блефе. Но блеф этот, в свою очередь, основывался на фактах нашей недавней истории, на реальных "достижениях" коммунистической экономики. Неудивительно поэтому, что Ельцин на фоне искусного избиения коммунистов изрядно прибавлял в политическом весе буквально каждый месяц.
Финансировалась кампания, как все серьезные мероприятия того времени, исключительно черным налом. Причем дело было не только в уходе от налогов и в намерении скрыть гигантскую сумму, потраченную на раскрутку Ельцина.

Важнее оказалось другое. Проведение безналичных платежей в такого рода работе принципиально не подходило. Любой исполнитель понимал, что деньги надо хватать сразу. Если Ельцин проиграет, никто по его счетам расплачиваться не станет. Более того, если даже он выиграет, команда победителей, не нуждающаяся больше в соответствующей обслуге, скорее всего, тоже денежки зажмет. Ведь в ажиотаже предвыборной гонки миллиарды никто толком не считает. Какой соблазн для правоверного "ельциноида" урвать миллиончик-другой!
Политтехнологи выводили на улицы толпы агитаторов и для организации работ брали чемодан с долларами. Популярный певец давал концерт в поддержку Ельцина и тут же увозил с собой дипломат со "свежей зеленью". Журналист писал заказную статью и тут же получал конверт. Понятно, что в предвыборном штабе деньги должны были переноситься коробками.

Прекрасно разбиравшийся в сути работы Коржаков решил сыграть на том, что столь очевидный и единственно возможный механизм подготовки победы Ельцина совершенно шокировал бы широкую публику, окажись он вынесен на всенародное обсуждение. Поэтому сотрудники Чубайса и были задержаны в тот момент, когда тащили на себе материальную базу "грядущего успеха демократии".
Казалось бы, по Чубайсу нанесен безошибочный удар. Вырисовывалась печальная картина. Защитить в глазах народа тех, кто таскает доллары коробками, практически невозможно. Действия Коржакова останавливали циркулирование черного нала в самый напряженный момент. Чубайсовские доллароносители ударялись в панику. Ряд важнейших мероприятий по этой причине объективно срывались. Ельцин недобирал нескольких процентов. И этого хватало бы для победы Зюганова.

А в случае победы Зюганова уже не имели бы никакого значения ни оправдания Чубайса, ни констатация факта подрывной работы Коржакова. Провал демократического сценария автоматически запускал в действие сценарий недемократический. Скорее всего, Ельцин вынужден был бы тогда пойти на признание результатов выборов недействительными. Барсуков с его молодцами из ФСБ выходил бы на первый план. Невиновный Чубайс опять оказался бы во всем виноват, а виновный Коржаков все равно приходил бы к власти, поскольку иной власти, нежели коржаковской, у Ельцина при таком раскладе событий уже не было.
Ошибаются те, кто считают, что НТВ преувеличило опасность, обвинив тогда Коржакова с Барсуковым в подготовке путча. Поймав коробку из-под ксерокса, они объективно вели дело именно к реализации давно подготовленного ими сценария государственного переворота. Просто затеянная ими толковая многоходовая комбинация была далеко не очевидной для стороннего наблюдателя. Генералы сами не захватывали власть, но, зная характер шефа, мягко подводили Ельцина к принятию решения о неизбежности узурпации власти с их помощью. Судьба президента висела на волоске.

Однако на этот раз они просчитались в своих оценках возможного поведения Ельцина. Точнее, недоучли реакции Чубайса, роли дочери президента Татьяны и возможностей, создаваемых хорошо профинансированными СМИ.

Возвращение президента

Анатолий Борисович пребывал в бешенстве, переходящем в истерику. Блестяще поставленная кампания срывалась из-за предательства ельцинской камарильи. И что еще важнее, Чубайс принципиально не способен был сдать гэбистам своих людей. Его личный этический кодекс не предполагал подобного. В это трудно поверить, зная нравы, царящие в российских верхах, но в данном случае имеются материалы тайного прослушивания приватного разговора, в котором Чубайс жестко давил на помощника Ельцина, требуя любой ценой вытаскивать двух бедолаг.
А как он орал на Барсукова, требуя освободить задержанных! Он грозил ему так, будто именно Чубайс был главой всесильной госбезопасности, а противник - всего лишь жалким нашкодившим мальчишкой. Как ни странно, этот напор дал результат. "Крутые генералы", в конечном счете, сдрейфили и отпустили задержанных, тогда как "мягкотелые либералы" полностью поставили ситуацию под свой контроль.

Довершила дело информация о путче, распространенная через НТВ. Гусинский оттянулся по полной программе, поскольку не простил Коржакову, как тот клал его людей мордой в снег.
Впрочем, дело было не только в напоре и в информировании. Потеря доверия к Коржакову автоматически вынуждала подозрительного президента довериться другому близкому человеку. И то, что дочь Татьяна оказалась вовремя введена в предвыборный штаб, сыграло решающую роль. То ли до Ельцина действительно дошло, что его подставляют, то ли он поверил дочери, транслировавшей позицию Чубайса. Но как бы то ни было, Коржаков, Барсуков и Сосковец разом получили отставку.

Дальнейшее оказалось делом техники. Решающую роль сыграл союз с Александром Лебедем, заключенный перед вторым туром голосования. Генерал был назначен секретарем Совбеза, и это привлекло его электорат на сторону Ельцина.
Генерал Лебедь представлял собой противоречивую фигуру. Как у левых, так и у правых, с ним были связаны большие ожидания. Откровенные симпатии Лебедя к Пиночету, с одной стороны, стягивали на сторону генерала приверженцев твердой руки, а с другой - либералов, надеющихся на радикальные рыночные реформы.

"Приди к нам, русский Пиночет, -// Сведи всю мафию на нет", - взывала некая провинциальная газета, и в этой обращенной к Лебедю просьбе звучал голос миллионов избирателей. В первом туре генерал занял третье место, обойдя Явлинского с Жириновским и уступив лишь Ельцину с Зюгановым. При таком раскладе союз Лебедя с президентом обеспечивал тому успех во втором туре.
Правда, ко второму туру победитель, сраженный очередным инфарктом, пребывал между тем и этим светом. "Выиграл выборы - не приходя в сознание", - констатировали хорошо информированные циники из высшего света. Начинался "третий тур" - соревнование со смертью.

Пока Ельцин болел, огромная власть сосредоточилась в руках Чубайса и Лебедя. Первый возглавил кремлевскую администрацию и де-факто стал регентом. Второй же начал готовиться принять бразды правления после кончины президента.
46-летний генерал-десантник был от природы талантливым человеком, на редкость наделенным здравым смыслом, личной смелостью и чувством юмора. Увы, в отличие от Пиночета, ему не хватало приличного образования. Взгляды Лебедя на экономику представляли собой сочетание целого ряда чрезвычайно точных наблюдений с абсолютной безграмотностью. А политические подходы - умение вовремя взять быка за рога при полной неспособности к адекватной оценке перспектив.

В чем здравый смысл Лебедя не отказывал практически никогда, так это в оценке любых военных действий. Еще в детстве в родном Новочеркасске он видел печально знаменитый расстрел рабочих. А в 80-х гг. ему довелось уже комбатом пройти через Афганистан.
В отличие от паркетных генералов из КГБ, Лебедь знал, что такое собирать кишки, ступни, кисти рук солдат, разорванных на куски снарядом. Он задолго до чеченской войны понимал, к чему приводит зачистка кишлаков, как рождает эта операция в мирных крестьянах звериную злобу по отношению к захватчикам. Наконец, он трезво осознавал, насколько армия, состоящая из мальчишек-призывников, неспособна бороться с матерыми волками - моджахедами.

Лебедь вообще не был похож на типичного армейского шовиниста. Он любил армию, с трудом представлял свою жизнь вне этой системы, но в то же время трезво осознавал масштабы царящего там скотства, которому не желал поддаваться.
"Здесь могут обозвать собакой,// Отнять достоинство и честь,// Но мы, в душе послав всех на...// Всегда спокойно скажем: "Есть"".
Это четверостишие, весьма точно отражающее армейское положение дел, Александр Иванович знал с курсантских времен. Но когда в Афганистане командир полка, вспылив по глупости, послал его на..., Лебедь взбунтовался, передал командование батальоном своему заместителю и устранился от дел. Подполковник посылал за непослушным комбатом, но тот передавал, что движется туда, куда послало его начальство, и не намеревается возвращаться, пока не будут принесены извинения. Как ни странно, извинения действительно были публично принесены.
Жизнь вокруг Александра Ивановича всегда била ключом, причем порой по чьей-нибудь голове. Однажды в Афганистане Лебедю пришлось выводить на задание батальон местных "командос", не слишком спешивших выполнять приказы. Шеф этих бравых ребят, завидев русского капитана, попытался было поприветствовать шурави. "Вместо ответа я вежливо отправил его в глубокий нокдаун", - вспоминал в мемуарах Лебедь. Через несколько минут афганский лагерь зашевелился.
Много лет спустя, в Баку, где приходилось разводить азербайджанцев с армянами, один местный начальник оставил инородцев без электричества. Лебедь достал пистолет, положил на стол, а затем поинтересовался у советского работника, куда тот полетит, если его выбросить в окно: вниз или вверх? Вскоре электроснабжение было восстановлено.
Иногда от своей кипучей энергии Лебедь страдал сам. То соперники в боксе ему кромсали нос (откуда и появилось "природно-ласковое" выражение генеральского лица), то сам он ломал себе руку на гимнастическом снаряде. Чинили ему потом эту руку без наркоза - больше шансов, что кости срастутся правильно. К счастью, где-то под конец операции хирург вовремя уловил момент, когда одуревший от боли десантник готов был звездануть его здоровой дланью по физиономии.
Лебедь сделал очень быструю карьеру, дослужившись к сорока годам до генерала. Но пока он служил, страна стала другой. Из армейского строя суть этих перемен разобрать было трудно. Не сталкивавшийся лично ни с политикой, ни с экономикой, Лебедь, даже дослужившись до генеральских звезд, оставался во многом по-детски наивен. Впервые попав на партийный съезд, он глупо и пошло оскорбил Александра Яковлева, вряд ли догадываясь, что перед ним не просто крупный политик, но фронтовик, тяжело раненный в годы Великой Отечественной.
В 90-е гг. Лебедь немного пообтесался. Особенно когда был вынужден уйти из армии и заняться политикой. Но тонкостей реформаторского процесса не понимал, что резко развело его с Чубайсом. Тот в дни коржаковского путча публично подчеркивал позитивную роль Лебедя, пытаясь сблизиться с генералом. Но секретарь Совбеза уже считал себя первой политической звездой страны. Полагая, что Ельцин не поднимется с постели, Лебедь взял курс на скорые выборы.
Главным итогом недолгой работы генерала на посту секретаря Совбеза стало заключение хасавюртского мира с Чечней. Мир, конечно, был условным, но все же он давал реальный шанс на выход из кавказского кризиса.
За пару месяцев Лебедь сделал столько, сколько вряд ли способен был сделать кто-то другой. Он лично мотался по горам, рискуя попасть в засаду. Он встречался с Масхадовым и Удуговым, не дожидаясь приказа сверху. Он брал на себя смелость думать о России в тот момент, когда всем было на нее наплевать.
Темпы работы оказались феноменальными. Однажды ночью он практически без охраны прорвался в Старые Атаги и сел говорить с Масхадовым. Потом вдруг прервал разговор: "Тебя, Аслан, я знаю, а это кто с тобой?" Лебедю объяснили, что Удугов.

- Это тот Мовлади Удугов, который обозвал меня козлом?
- Ну, кто Вам сказал, Александр Иванович? Это вообще не из моего лексикона.
Лебедь ответом удовлетворился, и переговоры продолжились.

Российские демократы Хасавюрт поддержали. Вместо того чтобы двинуться навстречу своим потенциальным сторонникам, Лебедь публично их обхамил. Видимо, считал, что так он быстрее станет президентом.
Но Ельцин не умер, и чрезмерная активность Лебедя вызвала у него отторжение. Проработав лишь около ста дней, секретарь Совбеза получил отставку. Никто по нему не заплакал. Народ, как обычно, безмолвствовал.
В тот момент уход Лебедя из большой политики вызвал в элите позитивную реакцию. Чересчур активный генерал мешал буквально всем. Милитаристы надеялись на возобновление войны, демократы - на продолжение реформ, чиновники - на рост коррупции. Непредсказуемость секретаря Совбеза для всех была опасной.
Сегодня, когда мы уже знаем, как застопорились впоследствии реформы, какого преемника нашел себе Ельцин и каких жертв стоило нам развязывание новой чеченской войны, на события осени 1996 г. стоит взглянуть иными глазами.
Объективно Лебедь являлся тогда оптимальным союзником для российской демократии. Во всяком случае, не худшим, чем Ельцин в 1990 г. Генерал нуждался в том, что могли дать ему интеллектуалы, а демократия вынуждена была опираться на харизматическую фигуру, поскольку сама по себе оставалась бессильной.
Но ни та, ни другая стороны не смогли возвыситься до государственного решения. Все считали комбинации лишь на полхода вперед. Наверное, Чубайс в меньшей степени, нежели Лебедь, виноват в стратегическом просчете, но и с него, как с "регента", нельзя снять ответственность за печальную осень 1996 г.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Семь кругов России // Круг второй - власть
"В России/ две напасти:/ внизу власть тьмы,/ а наверху тьма власти".
Подробнее 

1998 // Пропасть для рывка вверх
В ночь со 2 на 3 июля на своей подмосковной даче выстрелом в голову был убит депутат Государственной думы, генерал-лейтенант Лев Рохлин - герой первой чеченской войны, один из самых ярких российских военачальников.
Подробнее 

1997 // Вкус крови
В середине лета 1997 г., когда на время затихли бурные стычки оппозиции с внезапно свалившимся на ее голову правительством младореформаторов, а начавшие обрастать первым послекризисным жирком россияне расслабились и отбыли на становящиеся все более популярными турецкие курорты, политическая жизнь страны внезапно сделала крутой поворот.
Подробнее 

1996 // Несостоявшийся путч
Незадолго до президентских выборов, проходивших летом 1996 г., двух сотрудников Анатолия Чубайса задержали на выходе из Дома правительства с набитой долларовыми купюрами коробкой из-под бумаги для ксерокса.
Подробнее 

1995 // Проблеск надежды?
Вступление в 1995 г.
Подробнее 

1994 // Жизнь удалась
После нескольких бурных лет, насыщенных выборами, путчами, реформами, распадом Союза, откровенными нарушениями старой Конституции и скоропалительным принятием Конституции новой, вступление в 1994 г.
Подробнее 

1993 // Малая Октябрьская революция
Велик был год и страшен по рождестве Христовом 1993, от начала же реформ второй.
Подробнее 

1989 // Последний аккорд перестройки
15 декабря 1986 г.
Подробнее 

Артур КЛАРК // Интервьюер Господа Бога
По сведениям писателя-фантаста и футуролога Артура Кларка, в 2001 г.
Подробнее 

Мишель ФУКО // Безумец в эпоху постмодерна
"Человек - это изобретение недавнее.
Подробнее 

Сергей Королев // Зато мы делаем ракеты
У советской ракетной программы было немало творцов.
Подробнее 

Хью ХЕФНЕР // Плейбой столетия
Ушедший век - век снятия табу и легализации запрещенного в самых разных сферах.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru