Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
XX век - век перемен 23/5/2005

1995 // Проблеск надежды?

Дмитрий ТРАВИН

Вступление в 1995 г. не предвещало ровным счетом ничего хорошего. Все нажитое непосильным трудом пошло прахом. Борис Ельцин не сумел вывести страну из кризиса ни после успеха августа 1991 г., ни после победы октября 1993 г. "Черный вторник" показал, что российская экономика по-прежнему слаба, что жертвы были напрасны и что консолидация власти, о необходимости которой так много говорилось в период соперничества с Руцким и Хасбулатовым, лишь предоставила карт-бланш для начала безумной чеченской войны, в огне которой должны сгореть жалкие остатки нашего убогого благосостояния. Народ окрестил пореформенный период черномырдинским застоем.

Странные вещи стали происходить весной. Рубль, прозванный деревянным; рубль, не стоивший на валютном рынке даже ломаного цента; рубль, за который пока еще что-то давали, но вскоре обещали давать лишь в морду... этот самый рубль вдруг прекратил свое падение и даже чуток подрос.

А вскоре правительство с Центробанком набрались чудовищной наглости и заявили об установлении так называемого валютного коридора. Доллару позволялось колебаться в определенных, довольно узких границах. На случай же, если он, подстегиваемый спекулянтами, попытается выйти за данные границы, денежные власти обещали вернуть его рыночными методами в заранее отведенный загон.
Все это было бы смешно, когда бы ни было так грустно. За три года реформ даже бабушки, гревшиеся у подъездов на весеннем солнышке, осознали, что рубль слабеет, когда "печатают" много лишних денег. И вот теперь нам обещали притормозить активность печатного станка. Бесконечно слабое правительство, неспособное противостоять лоббистскому давлению даже в мирных условиях, теперь обещало вести войну, не выходя за бюджетные рамки.

Стрелять по отмашке Минфина? Ставить минные поля с соизволения Центробанка? Завозить на южный фронт лишь ресурсы, оставшиеся невостребованными после северного завоза, снабжавшего в период навигации "места, не столь отдаленные"?
Вопросы казались риторическими, задачи - невыполнимыми. А по мере того, как неудачи в Чечне становились все более очевидными, вера в возможности правительства еще больше снижалась. Захват заложников в Буденновске, блестящий уход оттуда наглой от безнаказанности банды Шамиля Басаева и позорная беспомощность российских силовиков наводили на мысль, что доллар точно так же вырвется из валютного коридора, как террористы из оцепления.

Однако к концу года произошло чудо. Доллар сидел на поводке, конец которого держал в своей руке железный дровосек Анатолий Чубайс. Страна рыдала, пытаясь разжалобить это бессердечное "чудовище", но все было тщетно. Валютный коридор с периодически пересматриваемыми границами держался три года, пока не рухнул в ходе августовского кризиса 1998 г. Но за это время Россия преодолела высокую инфляцию и остановила спад.
В то время одни считали Чубайса чудотворцем, единственно твердым и дееспособным человеком в реформаторских кругах. Другие его ненавидели, полагая слишком высокими издержки осуществляемых преобразований. Но лишь сегодня, с высоты прошедших лет, мы можем реально оценить то, что произошло в середине 90-х гг.

Распродажа российской империи

Чубайс встал у руля реформ, поскольку вольно или невольно оказался политиком, более соответствующим реалиям России 90-х гг., нежели Гайдар или Федоров. Когда те ушли в отставку, надеясь впоследствии добиться успеха на выборах и вернуться триумфаторами, Чубайс остался в правительстве. Фактически он остался в нем единственным дееспособным человеком реформаторского склада, и как только Ельцин с Черномырдиным очнулись в черный вторник от своего сна, Чубайс оказался востребован.

К этому времени у него за плечами уже имелась успешно проведенная кампания массовой приватизации. В кратчайшие сроки имущество тысяч предприятий перешло в частные руки, и на фоне всеобщего бардака данный результат производил хорошее впечатление. Вне зависимости от того, как трактовали итоги приватизации сторонники и противники Чубайса, с номенклатурной точки зрения, задача явно считалась выполненной. Строитель Ельцин, всю жизнь оценивавший итоги работ по сданным к сроку квадратным метрам, должен был быть вполне удовлетворен сданными к сроку квадратными метрами разгосударствленной собственности.
В ситуации всеобщей растерянности, вызванной черным вторником, результативный и находящийся под рукой Чубайс был привлекательнее, чем кто бы то ни было со стороны. Более того, коли объективно оценивать деятельность Чубайса по сути проведенной им приватизации, то и здесь придраться к нему трудно.

Если откинуть в сторону политическую конъюнктуру, которая по определению делала врагом народа человека, "распродавшего родину", то у специалистов к Чубайсу имелась лишь одна большая претензия. Традиция приватизации предполагала медленную продажу имущества за реальные деньги тем, кто способен был стать стратегическим инвестором, т.е. способен был вложить деньги в дело и реконструировать неэффективные государственные предприятия. Но в России пошли по иному пути: собственность продали быстро, в основном, трудовым коллективам и практически за бесценок. Заводы и фабрики в среднем не стали работать лучше. Они просто стали доступны для тех покупателей, которые рано или поздно окажутся готовы инвестировать средства, приобретая акции на вторичном рынке.
Иногда мотивы Чубайса объясняют его коррумпированностью, но это очевидная чушь. Взятки проще брать при любом ином варианте приватизации, нежели тот, который был избран в России. На самом деле логика приватизации основывалась на трех принципиально важных соображениях.

Во-первых, поиск стратегического инвестора неизбежно растягивает разгосударствление, а значит, в ситуации, когда президент, встав не с той ноги, может перешерстить все правительство, возникает риск так и остаться на стадии благих пожеланий. Напротив, быстрая приватизация - это реальная приватизация. В ситуации первой половины 90-х гг. приватизаторы, идя именно таким путем, получали больше всего шансов довести дело до логического конца.
Во-вторых, выбор стратегического инвестора нельзя описать формальными процедурами, а следовательно, при поиске такого инвестора решение, как и кому продать предприятие, станет принимать чиновник... за изрядную взятку. Напротив, отдавая собственность работягам, сильно не разживешься. Таким образом, приватизация по Чубайсу минимизировала коррупцию.

В-третьих, стратегический инвестор - это всегда толстосум, олигарх, а как у нас народ относится к олигархам, мы сегодня прекрасно знаем. Если бы трудовые коллективы не получили свою львиную долю, многие "стратегические инвесторы" вообще не смогли бы появиться у себя на предприятии. А в чубайсовском варианте они потом скупали акции у народа, находя с коллективами определенный компромисс.
Как ни покажется это странным, "антинародный" Чубайс был у нас чуть ли не единственным политиком, который в ходе своих действий учел "национальную специфику России", отказавшись действовать по стандартам, установленным специалистами, изучавшими приватизацию в Великобритании, Франции, Венгрии. И это неудивительно, поскольку он всегда был в гораздо меньшей степени ученым из либеральных кругов, нежели хозяйственником-практиком, действующим исходя из конкретных обстоятельств.

Чубайс был, наверное, единственным из молодых экономистов-реформаторов гайдаровского призыва, кто окончил непрестижный инженерно-экономический вуз, ориентировавший выпускников на производственную карьеру. С юности он мечтал, скорее, о должности директора завода, чем об академической среде. И участие в реформах стало для него лишь этапом на пути к посту одного из ведущих менеджеров страны - главы всей российской электроэнергетики.
Этот человек всегда был чрезвычайно эффективен как менеджер и успешен в решении краткосрочных задач. Он был своеобразным передовиком капиталистического производства, способным оптимально выполнить план приватизации или дать прибыль в исторически короткие сроки. Опыта макроэкономического анализа у него не имелось, да и вообще Чубайс, в отличие от стандартного исследователя, не столько извлекал знания из многолетнего чтения книг, сколько из кратких бесед с друзьями, подчиненными и советниками, что характерно как раз для управленческого менталитета. Возможно, именно данное свойство Чубайса во многом объясняет то, что произошло в 1995-1998 гг., когда российская экономика после успешной стабилизации внезапно рухнула.

При входе в коридор не разбейте нос о косяк

Загадка рубля, внезапно обретшего твердость, объяснялась чрезвычайно просто. Опыт МММ и других финансовых компаний образца 1994 г. был распространен на всю финансовую систему страны. Государство в широких масштабах стало реализовывать ценные бумаги, позволявшие обладателям временно свободных денежных средств получать хорошую прибыль. Спекуляции этими бумагами оказались выгоднее спекуляций валютой, а потому капиталы российских нуворишей постепенно начали отправляться не на валютный рынок, а в госбюджет. Спрос на доллар стал относительно меньше, и, следовательно, его цена (иначе говоря, курс) перестала расти.

Как и в случае с МММ, все возрастающие расходы на обслуживание государственного долга покрывались за счет финансовой пирамиды, т.е. за счет того, что все больший объем частных капиталов вовлекался в эту азартную игру с государством. Впрочем, вряд ли все это можно было назвать мошенничеством. Государственные заимствования представляют собой нормальную практику для многих развитых стран, и Чубайс, бесспорно, пытался играть именно в такую игру, а не подражать тем жуликам, которые годом раньше облапошили доверчивых россиян.
Госбюджет, в отличие от компании МММ, имеет налоговые доходы. Эти доходы могут служить источником выплат даже после разрушения пирамиды. Нормальная практика образования государственного долга состоит в том, чтобы не допускать превышения определенной разумной величины. Если превышение произошло, то кредиторы перестают доверять заемщику и в панике избавляются от купленных ранее бумаг. Но если правительство сохраняет умеренность в заимствованиях, то через некоторое время, когда положение в экономике нормализуется и начинается рост налоговых поступлений, государство обеспечивает выполнение своих обязательств перед кредиторами уже без всякой пирамиды.

Чубайс рассчитывал именно на этот благоприятный сценарий развития. Он опирался на имеющийся зарубежный опыт и, возможно, даже не подозревал, какие опасности готовит ему мировой финансовый рынок. Российским финансам важно было продержаться до тех пор, пока не прекратится трансформационный спад, т.е. пока реформированная экономика не начнет приносить определенные плоды. И поначалу казалось, что дела складываются сравнительно успешно.
Помимо видимых результатов, имелись еще и результаты, не видимые глазу рядового гражданина. Чубайс сумел в 1995 г. очень сильно сократить расходы государства и уменьшить размер бюджетного дефицита, служащего причиной денежной эмиссии. Иначе говоря, он не только оттягивал "лишние деньги" с валютного рынка, но и делал многое для того, чтобы устранить сам источник нездоровой финансовой политики, ставшей уже почти нормой за несколько лет радикальных реформ. Казалось, еще чуть-чуть, и Россия, пройдя по краю горной пропасти, сумеет выбраться в благословенную тихую долину, куда уже пришли к тому времени многие страны Центральной и Восточной Европы.

Но, увы, путь оказался гораздо более трудным. За поворотом тропы Россию ждали препятствия, о которых не думали или не хотели думать, отправляясь в дорогу.
Во-первых, достижения Чубайса в области бюджетной экономии оказались меньше, чем хотелось бы. Дефицит устранить не удалось. Виноват ли был в этом недостаточный радикализм реформатора, столь часто упрекаемого за излишний радикализм? Или проблема была в отсутствии политической поддержки со стороны вялого Ельцина и постепенно восстанавливающего оппозиционность парламента? Однозначного ответа на вопрос о вине у нас нет, но, как бы то ни было, 1995 год стал лишь шагом в правильном направлении, а отнюдь не решительным рывком.

Во-вторых, быстро выяснилось, что проблема, не решенная в 1995 г., принципиально не может быть решена и в 1996 г. Президент, проспавший удачное время для начала реформ, подошел теперь к необходимости переизбираться. А в год выборов чрезмерная бюджетная экономия нереалистична. Доля бюджетных расходов в ВВП снова стала возрастать (правда, уже при уволенном Чубайсе).
В-третьих, сокращение бюджетных расходов, увы, сопровождалось одновременным сокращением поступлений. Бизнес постепенно научился уклоняться от налогов, да к тому же власть, так и не ставшая единой в своем понимании финансовой стабилизации, сама же помогала предпринимателям получать разного рода льготы. В итоге оказалось, что того сокращения расходов, которого вполне хватило бы при жестком налоговом администрировании, недостаточно в условиях расхлябанности.

В-четвертых, выяснилось, что само по себе использование госзаймов есть палка о двух концах. Деньги, которые государство привлекало в бюджет, изымались не только с валютного рынка, но, по всей видимости, и из реального сектора экономики. Доходность, обеспечиваемая государством, делала бессмысленными (или, по крайней мере, весьма проблематичными) какие бы то ни было инвестиции. Есть ли смысл предпринимателю трудиться в поте лица и строить завод, который даст отдачу лишь года через три, когда можно вложить деньги в ценные бумаги и получить от правительства хороший доход уже через три месяца?
Наконец, в-пятых, политика Чубайса не принимала во внимание переменчивость конъюнктуры мирового финансового рынка. Скорее всего, предполагалось, что за год-два задачи финансовой стабилизации будут решены, а потому на более длительную перспективу можно не заглядывать. Но слабость напора 1995 г. в сочетании с президентскими выборами 1996 г. оставила задачу финансовой стабилизации на период 1997-1998 гг. А к тому времени из Азии уже стал выползать финансовый кризис, обративший в бегство инвесторов, доверивших свои деньги таким государствам с нестабильной экономикой, как Россия.

Проходя сквозь валютный коридор, мы в потемках не заметили его узких мест. И почувствовали их, лишь расшибив нос о дверной косяк. Впрочем, это уже отдельная история, произошедшая в 1998 г. и заслуживающая особого рассказа. А пока - в 1995 г. - команда Чубайса напрягала все свои силы для того, чтобы обеспечить финансовую стабильность.

Во всем виноват Чубайс?

Напряглись, в основном, посредством залоговых аукционов. Суть их состояла в том, что ряд крупных предприятий, запрещенных к продаже Государственной думой, решили, по сути, продать с черного хода. Покупатель формально не приобретал собственность на аукционе, а соревновался с конкурентами за право одолжить бюджету крупную сумму. В залог кредита он получал искомое предприятие, которое государство впоследствии имело право себе вернуть. Но поскольку денег на возврат кредита у него не было, заложенное имущество с большой долей вероятности переходило в собственность кредитора.
Иначе говоря, одна часть государства в лице правительства пыталась на хромой козе объехать другую часть того же самого государства в лице депутатского корпуса. Ситуация была идиотской, но, собственно говоря, запрет на приватизацию лучших предприятий страны в условиях мучительно идущей финансовой стабилизации неизбежно порождал подобный идиотизм.

В итоге государство выручило кое-какие деньги, но одновременно решило и еще одну задачу. Кредиторы в лице будущих олигархов - Владимира Потанина, Михаила Ходорковского, Бориса Березовского и др. - оказались теперь привязаны к правящей группировке. Ясно было, что, если в будущем году на президентских выборах победит Ельцин, у государства "не найдется" денег на выкуп собственности. Если же победит коммунист Геннадий Зюганов, то... кто его знает?
Таким образом, чтобы закрепить свои права на полученное имущество, бизнесмены должны были поддержать Ельцина на выборах, что они, кстати, и сделали уже через несколько месяцев.

Трудно сказать, действительно ли имущество на залоговых аукционах пошло за бесценок. Настоящего рыночного измерителя для цены предприятий в 1995 г. не существовало. Отечественные капиталы тогда были еще тощими (много выложить не могли), а иностранцев, теоретически способных взвинтить цену, к кормушкам не подпускали: распродажа родины получится.
Скорее всего, уровень коррупции в ходе данной операции был не выше, чем при любой деловой операции, в которой участвует государство. Но ясно, во всяком случае, что из тех денег, которые бизнес фактически заплатил, часть пошла не в бюджет, а в предвыборный фонд президента. И это было главное.

Рулил залоговыми аукционами тогда Альфред Кох, вскоре возглавивший Госкомимущество, а позднее даже ставший вице-премьером. Прямой и резкий, достаточно циничный, он как нельзя лучше подходил для приватизации, в необходимости которой был искренне убежден.
Кох - типичный правый. Сильный человек, умеющий выживать в трудных условиях, а потому считающий, что всегда необходимо делать ставку именно на сильных. Если уж принимать во внимание стандартный тезис левых об упертых, бескомпромиссных реформаторах, то Кох, возможно, один из немногих, кто этому тезису соответствует. Во всяком случае, Чубайс на его фоне - просто сгусток компромиссов.

В большой политике, где необходимо маневрирование, такие люди, как Кох, как правило, не приживаются. Но при необходимости осуществления решительных прорывов их ненадолго выводят на первый план. А впоследствии на подобных неполитичных политиков еще долго вешают всех собак.
Словом, Кох в 1995 г. свою задачу выполнил. Однако запомнился год не столько даже валютным коридором и залоговыми аукционами, сколько успехом коммунистов и жириновцев на очередных выборах в Думу. Гайдар и Федоров, ушедшие из власти, чтобы триумфально в нее вернуться, оказались вообще выброшены за борт большой политики. Черномырдин с новым движением "Наш дом - Россия" остался на третьем месте. Его правительство стало правительством явного меньшинства, держащегося только на президенте.

Ельцин был шокирован результатами парламентских выборов. Президент в 1995 г. уже плохо представлял, что на самом деле происходит в стране, а потому успех коммунистов застал его врасплох. Естественно, захотелось свалить всю вину на другого. Тогда-то и появилось знаменитое утверждение: во всем виноват Чубайс.
Роль Чубайса в подрыве авторитета власти действительно была велика. Финансовая стабилизация, проводившаяся на фоне экономического спада и нарастающих военных действий, не могла не ударить по интересам некоторых слоев населения. Сокращение расходов привело к длительным задержкам с выдачей зарплат бюджетникам, к ухудшению положения тех предприятий, которые не способны были вписаться в рыночные условия хозяйствования. Конечно, если бы не чеченская война, могло бы остаться больше средств для социальных нужд, для оплаты труда тех людей, которые работали на государство. Но об этом Ельцин предпочитал не распространяться. Ведь война у нас - это святое, это забота о территориальной целостности России. Ее нельзя переводить на деньги. А если денег не хватает, то виновным пусть будет тот, кто пытается каким-то образом заткнуть образовавшиеся бюджетные дыры.
Впрочем, похоже, Борис Николаевич понимал, что наехал на Анатолия Борисовича напрасно. В тот момент Чубайс вынужден был покинуть правительство, но уже в середине 1996 г. он возглавил администрацию президента, т.е. поднялся на ступень выше в бюрократической иерархии. Впоследствии Ельцин практически всегда отзывался о Чубайсе с большим уважением. Может быть, с большим, чем о ком бы то ни было другом из своего окружения.

Но то было потом. А в 1995 г. приоритеты расставили четко. Все для фронта, все для победы. И вот пошли, как записал Альфред Кох, "солдатские могилы по всей России. Тонкие, детские еще косточки самых бедных, самых бесправных крестьянских детей тысячами закопали в землю толстенные генералы с лампасами. И от этого посева образовались у них дачи, "мерседесы", жопастые внуки в Швейцариях".
Толпа же заходилась в патриотическом угаре, орала: "Во всем виноват Чубайс!" И сдавала на бойню очередную партию своих детей.
Могли ли мы тогда надеяться на лучшее? Казалось, что проблеск надежды появился. Разруха в экономике постепенно отступала, разум вытеснял тупое безразличие 1994 г. Но разруха в головах еще держалась прочно. Смешались черное и белое, добро и зло, любовь и ненависть. На чеченской войне мы пожирали сами себя, а потому то, что казалось важным еще годом-другим ранее, теперь превращалось в тлен.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Семь кругов России // Круг второй - власть
"В России/ две напасти:/ внизу власть тьмы,/ а наверху тьма власти".
Подробнее 

1998 // Пропасть для рывка вверх
В ночь со 2 на 3 июля на своей подмосковной даче выстрелом в голову был убит депутат Государственной думы, генерал-лейтенант Лев Рохлин - герой первой чеченской войны, один из самых ярких российских военачальников.
Подробнее 

1997 // Вкус крови
В середине лета 1997 г., когда на время затихли бурные стычки оппозиции с внезапно свалившимся на ее голову правительством младореформаторов, а начавшие обрастать первым послекризисным жирком россияне расслабились и отбыли на становящиеся все более популярными турецкие курорты, политическая жизнь страны внезапно сделала крутой поворот.
Подробнее 

1996 // Несостоявшийся путч
Незадолго до президентских выборов, проходивших летом 1996 г., двух сотрудников Анатолия Чубайса задержали на выходе из Дома правительства с набитой долларовыми купюрами коробкой из-под бумаги для ксерокса.
Подробнее 

1995 // Проблеск надежды?
Вступление в 1995 г.
Подробнее 

1994 // Жизнь удалась
После нескольких бурных лет, насыщенных выборами, путчами, реформами, распадом Союза, откровенными нарушениями старой Конституции и скоропалительным принятием Конституции новой, вступление в 1994 г.
Подробнее 

1993 // Малая Октябрьская революция
Велик был год и страшен по рождестве Христовом 1993, от начала же реформ второй.
Подробнее 

1989 // Последний аккорд перестройки
15 декабря 1986 г.
Подробнее 

Артур КЛАРК // Интервьюер Господа Бога
По сведениям писателя-фантаста и футуролога Артура Кларка, в 2001 г.
Подробнее 

Мишель ФУКО // Безумец в эпоху постмодерна
"Человек - это изобретение недавнее.
Подробнее 

Сергей Королев // Зато мы делаем ракеты
У советской ракетной программы было немало творцов.
Подробнее 

Хью ХЕФНЕР // Плейбой столетия
Ушедший век - век снятия табу и легализации запрещенного в самых разных сферах.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru