Есть ли в президенте Путине и прочих "московских петербуржцах", ныне правящих страной, хоть что-нибудь "истинно петербургское"?
И если да, то как совместить традиционный образ Санкт-Петербурга как "самого европейского", "самого просвещенного", "самого культурного" и т.д. города России с той политикой, которую проводит "питерский Кремль" и которая месяц от месяца становится все менее европейской, все менее просвещенной, все менее цивилизованной?
Где логический сбой? Может быть, Путин & Ko - это просто "ненастоящие петербуржцы"? А может, и не было никогда этого "Невского Китежа", хранителя всех мыслимых и немыслимых добродетелей, а был и есть обычный российский крупный город - что-то среднее между Москвой и ж/д платформой "16-й км"? Больше того: может быть, как раз именно в Петербурге как ни в каком другом российском городе аккумулировался яд "имперского соблазна" - стремления пригнуть всю жизнь в стране к "нулевому" административно-полицейскому ординару?..
На эти вопросы попытались найти ответ участники дискуссии, появлявшейся в течение этого года на страницах "Дела" под рубрикой "Имперский синдром".
Промежуточный итог обсуждения, которое будет продолжено в новом году, подвели участники круглого стола: известные петербургские историки Яков ГОРДИН и Борис КОЛОНИЦКИЙ, научный сотрудник Института социологии РАН Мария МАЦКЕВИЧ, а также ведущий дискуссионного цикла "Имперский синдром", обозреватель газеты "Дело" Даниил КОЦЮБИНСКИЙ.
Даниил Коцюбинский.
- Эпоха Владимира Путина и его команды без следа развеяла один из самых эмоционально значимых для петербуржцев городских мифов: о том, что если выходцев с невских берегов перестанут "затирать" в Первопрестольной и поставят, наконец, во главе страны, то она получит в итоге управление, отвечающее "мировым стандартам". То есть мудрое, гуманное, эффективное, либеральное etc. Почему этим надеждам не довелось сбыться? Почему правление "московских петербуржцев" оказалось столь антилиберальным, столь недальновидным, столь имперским?
Путин - не типичный петербуржец?
Яков Гордин.
- В той линии, которая связывается сегодня с командой "московских петербуржцев" во главе с Владимиром Путиным, я не вижу ничего специфически петербургского. Такую линию могли проводить выходцы из любого другого региона. Ментальность петербуржцев, как уже отмечали предыдущие участники настоящей дискуссии, двойственна: она "европейская" и "евразийская" одновременно. Наш город просто отвечает на тот или иной общенациональный запрос и идет за ситуацией, а не впереди ее. К слову, я вовсе не убежден, что В.В. Путин - характерный ленинградец или петербуржец...
Д.К. - Выйдите на улицу! Каждый десятый петербургский прохожий - "Путин". По типажу, разумеется: бледный, сутуловатый, немного болезненный с виду и в то же время с затаенной гордыней в тусклом взоре...
Я.Г. - Думаю, это мифология! Вы полагаете, в Екатеринбурге таких нет? Есть! Так же, как в Петербурге есть круглолицые здоровяки, похожие на Бориса Ельцина. Региональный тип в советской России чрезвычайно смазался из-за миграции. Поэтому "зловещей" или, наоборот, "замечательной" петербургской специфики в нынешнем российском руководстве и в том, что оно делает, мне кажется, нет.
Вообще, я не считаю, что нынешний Петербург является каким-то уникальным феноменом, принципиально отличным от остальной России. Он был таковым в XVIII - первой половине XIX веков, но потом ситуация стала меняться, выравниваться... В советскую эпоху инерция петербургской интеллигентности, корректности, сдержанности существовала какое-то время, но мы знаем, в какой степени сменилось население за несколько десятилетий, и, в общем, осталась в большей степени репутация, чем реальность. При этом стоит учесть, что репутация влияла на самих жителей города, которые старались ей в какой-то мере соответствовать...
Если говорить об интеллектуальной мощи нынешнего Петербурга, то она уступает московской: по вполне понятным причинам в столице гораздо больше людей, достигших определенного интеллектуального уровня. Петербургское сознание, петербургские представления, особенности петербургской культуры, мне кажется, не оказывают особого влияния нынче на Россию.
И последнее. Мне не кажется верным стремление универсализировать термин "имперскость". Я, честно говоря, не могу для себя ясно определить и ни от кого этого толком не слышу, что такое, например, "современная имперскость". Но даже если принять этот термин, то противопоставлять "имперскость" "европейскости" не вполне верно. Многие страны Европы ничуть не в меньшей степени, чем Россия, живут психологическими реминисценциями своего имперского прошлого...
Враг, который всегда с тобой
Мария Мацкевич.
- Наши исследования, которые проводились, начиная с 1989 года, показывают динамику того, что мы можем условно считать "имперским" и "не имперским" в сознании петербуржцев. Это отношение к возможному выходу республик сначала из состава СССР, потом РФ, а также к проблеме национального равноправия.
Примерно до 1993 года Петербург достаточно сильно отличался от других городов, в том числе Москвы, причем в том направлении, которое мы, вероятно, можем назвать позитивным. У нас было больше сторонников национального равноправия и предоставления права выхода из состава СССР и РФ. Но в дальнейшем ситуация стала сильно меняться. Позиции различных городов, в том числе Петербурга, стали сближаться, хотя Москва все же была и остается более "имперским" городом, чем Петербург.
Итак, в январе 1991 года лишь 25% ленинградцев считали необходимым запретить Литве выход из состава СССР, а после силового развития событий в январе 1991 года за отделение Литвы от СССР категорически высказывались уже 90% горожан.
В 1993 году за предоставление республикам права выхода из состава РФ и "против" выступали уже равные доли опрошенных - примерно по 40%.
Весной 1996 года мы задали вопрос: "Что необходимо сначала: вывести из Чечни войска и дать чеченцам самим навести порядок в республике или сперва навести порядок и лишь потом вывести войска из Чечни?" Вспомним, что в период первой чеченской войны практически все российские СМИ выступали с антивоенных позиций. И большая половина опрошенных высказалась тогда за первоочередной вывод войск. Однако около 40% петербуржцев все же полагали, что сперва надо навести в Чечне порядок и лишь затем выводить войска.
Та же картина и по вопросу о национальном равноправии. В 1990 году лишь 8% петербуржцев считали, что у русских должно быть правовое преимущество. В середине 90-х годов наблюдалось уже практическое равновесие сторонников и противников этой идеи. И хотя в Москве она всегда пользовалась большей популярностью, однако Петербург медленно, но верно подтягивался к столице в этом отношении.
Если же вопрос задавать более конкретно: "А не злоупотребляют ли народы Кавказа своими правами?", то уже 80% высказывали уверенность, что, конечно, "злоупотребляют". Если же спросить, нужно ли кавказцев ограничить в правах, то тут категоричность меньшая, но все же значительная часть говорит: "Да, нужно". По сути, образ "врага", в котором долгое время в российском менталитете выступали евреи, к середине 90-х годов - и это тоже хорошо видно по нашим опросам - "перешел" к кавказцам. У петербуржцев, как и у остальных россиян, нет "врожденных" антисемитизма или кавказофобии, но есть некая "институциональная ксенофобия", которая заполняется теми или иными конкретными образами в зависимости от исторической ситуации...
Д.К. - На Ваш взгляд, с чем связана антилиберальная эволюция взглядов петербуржцев по национальному вопросу на протяжении 90-х годов?
М.М. - Мне кажется, что поначалу имело место очарование идеалами западной демократии. Петербуржцы жили мифами о демократии, которая наделялась всеми возможными достоинствами, но не имели соответствующего опыта.
Д.К. - Почему в Петербурге это очарование было выражено сильнее, чем в других городах?
М.М. - Мощные информационные потоки, близость к границе, большое количество личных контактов...
А потом наступил черед практики. И отношение к демократическим мифологемам (в том числе к таким, как приватизация, экономическая реформа и т.д.) сразу стало меняться. Одним словом, на мой взгляд, то, что Вы называете "имперскостью" и что связано с осознанием своей особой роли, особой миссии, - это существовало в петербуржцах всегда. Это настроение никуда не уходило, поскольку ни одно поколение петербуржцев не формировалось в иной системе ценностей. И вот это самоощущение в последние годы расцвело, оно приобретает все новые и новые формы, и неизвестно, куда оно двинется дальше. Вполне возможно, совсем в нежелательном направлении...
Петербургские топоры и московские скальпели
Борис Колоницкий.
- Говоря об "имперскости" России, следует иметь в виду, что она в широком смысле слова всегда была империей - начиная с Киевской Руси: словене, кривичи, чудь, меря и весь - это был сразу политэтничный конгломерат, который покатился из Новгорода на юг, на Киев, во главе с варягами, потом присоединились тюркские, балтские племена... Вообще, у имперской наследственности могут быть и минусы, и плюсы. Так, например, Великобритания, с одной стороны, продолжает в чем-то ощущать себя Британской империей и лезет в Ирак более активно, чем другие европейские страны. С другой стороны, именно имперское прошлое позволяет Англии лучше разбираться с волнами иммигрантов, чем Германии или Франции. Так что все зависит от того, кто и как использует свой имперский опыт.
В связи с этим я скажу так: "Неча на Санкт-Петербург пенять, коли Россия крива!" У России была потребность в таком Путине, которого она и получила! Путин достаточно гибкий, приспособляемый и личностно, и профессионально. Он слился бы с любой стенкой. Путин, конечно же, - продукт петербургский, но его употребление - российское. Хотя между тем и другим нет пропасти: не стоит забывать, что и у петербуржцев, и у остальных россиян в крови культ Петра I, портрет которого, к слову, есть в кабинете Путина. Петр - наш самый популярный герой, и мы легко "забываем", что он собственного сына запытал до смерти.
Петербург проявил себя в эпоху Путина, как кузница кадров. И какая-то специфика этих кадров есть (я не согласен с Яковом Аркадьевичем и не считаю, что такая же точно команда могла прибыть из любого другого региона). Образованность петербургских кадров сопоставима, пожалуй, только с московской. Кроме того, в Петербурге совершенно особое ощущение державности, особое ощущение своей связи с государством и, может быть, какая-то солидарность на этой почве.
Я.Г. - Кого конкретно Вы имеете в виду?
Б.К. - Всех этих ребят! И их манеру говорить, и их манеру поведения...
Я.Г. - И Сергея Иванова, и Анатолия Чубайса?
Б.К. - Да, все они оставляют какое-то ощущение "этатичности"...
Я.Г. - Я в нашем министре обороны не вижу ничего специфически петербургского...
Б.К. - Все же культ служения империи и какая-то специфическая бюрократическая этика в Петербурге развита больше. Конечно, и у петербургских чиновников инстинкт должностного кормления выражен очень сильно, но полагаю, что управленцы, приехавшие с Юга, стремились бы просто к тому, чтобы "подкормиться как следует". А у петербуржцев все то же - но на фоне грома державных литавр. Нас всех - и Путина, думаю, тоже - водили в Домик Петра, в Военно-Морской музей, все это вбивалось с детства. В Свердловске или в Краснодаре таких музеев нет...
Я.Г. - О какой "имперскости" мы говорим? Все эти люди воспитались в советское время, когда Москва была гораздо более державным и имперским городом, чем забитый и отодвинутый Ленинград! Для нас это были отзвуки славного прошлого, а для Москвы - реальность...
Б.К. - Одним словом, Петербург - это фабрика, которая, начиная с Анатолия Собчака, выдвинувшегося в качестве народного депутата СССР, производит кадры для новой России. Можно так сказать: "Петербург производит топоры". А в Москве эти "топоры" в какой-то момент решают использовать как "скальпели". Петербург "поставил" в Москву Путина как обычного управленца. А там оказался нужен "спаситель Отечества". И управленец в итоге возомнил себя спасителем России. Кто за это отвечает?
Я.Г. - Думаю, не стоит вообще преувеличивать роль "питерских". Вся гайдаровская команда была московская, и она продолжает работать, хотя, может, и не на первых ролях... И потом, если Кудрина, Грефа или Чубайса можно назвать "типичными петербуржцами", то люди из спецслужб были изначально нивелированы советской системой. Так что видеть в их поведении "петербургскую специфику", на мой взгляд, неверно...
Каяться лучше не словом, а делом
Д.К. - Обращаюсь ко всем участникам разговора. На ваш взгляд, придется ли петербуржцам или хотя бы петербургской интеллигенции со временем, когда путинская система рухнет, пережить процесс "покаяния за Путина", подобный тому процессу "покаяния за Сталина", который пережила грузинская интеллигенция в эпоху Перестройки?
Я.Г. - Я не уверен, что есть какая-то петербургская интеллигенция как некая группа с определенными типовыми чертами. Она очень разная. У одних политика Путина вызывала восторг, у других с самого начала не вызывала. И поэтому общего покаяния произойти не может, поскольку исходные позиции были разными.
М.М. - Согласна с Яковом Аркадьевичем. Говорить об особой петербургской интеллигенции как о слое, которому присуще "антиимперское настроение", - неверно. У меня много знакомых, коллег, которые о нынешних событиях в Украине говорят буквально фразами Первого канала. А что касается "покаяния за Путина"... Стыдно ли москвичам за Ивана Грозного? Монголам - за Чингисхана? Кроме немцев, покаявшихся за Гитлера, я других примеров не знаю... Кому-то из петербуржцев неловко уже сейчас, что у нашей страны такое "лицо", кому-то не будет стыдно никогда. Это вопрос психологический, и он не имеет отношения к Петербургу как к целому.
Я.Г. - Полагаю, сравнение пар "Петр I - Путин" и "Гитлер - Сталин" все же не совсем корректно. Это разные персонажи, и на них разная реакция современников и потомков. Давайте вспомним, что Сталин сделал с грузинской интеллигенцией. Поэтому там и мотивация была совсем другая...
Б.К. - Культивация "комплекса вины за Путина" в Петербурге невозможна да, я думаю, и не нужна. Все же покаяние немцев за нацизм или части украинской интеллигенции за геноцид поляков на Волыни - это не региональные, а национальные покаяния. И я не уверен, что культ личности Путина, который, безусловно, есть, должен преодолеваться "региональным путем".
Думаю, Петербургу изжить комплекс "малой родины диктатора" правильнее не саморефлексией, а действием. До сих пор мы экспортировали из Петербурга в Москву людей. А ведь можно было бы "экспортировать" модели демократических политтехнологий, образцов новой политической культуры. Наши местные партии заурядны, провинциальны.
Или вот если говорить об историках. Их в Петербурге много, и все они что-то пишут. Но вот появляется решение о выселении исторического архива. Раздается куча "ахов", "охов", но не происходит никакого конструктивного политического действия. А ведь можно было вполне "поддавить" на власть в момент 300-летия, в периоды выборов. Есть масса других проблем, но город инертен и пассивен...
Путин не вечен
Д.К. - Какие последствия для Петербурга будет иметь эпоха Путина?
М.М. - Если рассуждать чисто экономически, то польза от Путина есть: что-то в городе благодаря нему строится, какие-то предприятия регистрируются. Но если говорить о развитии городского самосознания и самоощущения, то оно будет зависеть не от того, как проявит себя Путин по отношению к петербуржцам, а от того, как станут развиваться события в стране в целом. Если раньше нам казалось, что Петербург "тащит" за собой страну, что сперва что-то происходит в нашем городе, а потом, с каким-то временным лагом, то же начинает происходить в России, то сейчас это не так. И даже когда мы говорим о "московских петербуржцах", то мне кажется, что собственно "петербуржцами" они остаются лишь в личном общении. А как феномены, как функции они так же находятся в российском мейнстриме, как и Петербург в целом. Переезжая из Петербурга в Москву, люди заранее готовятся к определенным правилам поведения и к тому, чтобы отказаться от тех правил, которым они следовали здесь...
Я.Г. - Мне кажется, некоторую пользу от "путинского фактора" город получает и несколько крепнет, накапливает ресурс, поскольку президент - патриот Петербурга. И если в дальнейшем процесс в стране пойдет в сторону федерализации, тогда у Петербурга будет некая фора. Если же этот процесс не пойдет, то Петербург останется в том же состоянии, в котором будут прочие российские города.
Что касается психологического самоощущения, то фактор Путина здесь также дает петербуржцам определенные преимущества, поддерживая в них ощущение некой особости благодаря сложившейся кадровой ситуации - подобно тому, как некогда ощущение себя наследниками Петра I давало людям запас внутренней прочности.
Но, повторяю, все эти преимущества могут быть реализованы, если процесс пойдет в сторону федерализации.
Д.К. - Вам кажется, при Путине может начаться федерализация?
Вертикальный хаос Дагестана // Независимые СМИ - последняя надежда РФ на Северном Кавказе По приглашению газеты "Дело" и информагентства "Медиа.СПб" в Санкт-Петербург на прошлой неделе приехала Надира ИСАЕВА - редактор опального дагестанского еженедельника "Черновик", против которой возбуждено уголовное дело по статьям: "публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности, совершенные с использованием СМИ" и "возбуждение ненависти либо вражды по признакам национальности" (см.
Вечера в Европейском // Почему в России нет спроса на демократию? Очередное заседание семинара "Вечера в Европейском" было посвящено обсуждению доклада профессора Европейского университета в Санкт-Петербурге Кирилла Борисова.
Беспредел в Ингушетии // Все вопросы - к президенту В Петербурге побывал руководитель ингушской правозащитной организации "Машр" ("Мир") Магомед Муцольгов, рассказавший журналистам о том, что сегодня на самом деле происходит в Республике Ингушетия (РИ) и кто виноват в не прекращающихся в ней убийствах и похищениях людей.
Жаркое лето в Палестине // Ближний восток глазами экспертов "Дела" На страницах "Дела" продолжается дискуссия о политической ситуации в Израиле и Палестине.
ЧТО ХОТЯТ МОЛОДЫЕ? // Российская демократия глазами студентов Многие поколения наших соотечественников, махнув рукой на собственное благополучие, заклинали: "Лишь бы дети жили хорошо".
Михаил Касьянов // Когда ситуация назреет… Президиум движения с неоднозначной аббревиатурой НДС ("Народно-демократический союз") утвердил повестку съезда, который состоится 1 июля в Москве и на котором лидер движения, экс-премьер РФ Михаил Касьянов выступит с главным докладом: "О политической ситуации в стране и перспективах её развития".
Возлюби чужого как ближнего своего? Наверное, одна из самых важных проблем, с которой столкнулось человечество в XXI столетии, - это проблема активного и неуклонного иммиграционного проникновения выходцев из Азии, Африки и Латинской Америки в Северную Америку, Европу и Россию.
История России подошла к концу? "Идем путем Сусанина, дорогой ВВП!" - вероятно, под таким негласным девизом 23 марта в Костроме пройдет заседание Госсовета, посвященное охране культурного наследия.
Надо ли бежать от политики? // Когда тебе и так есть чем заняться... Должен ли интеллектуал приносить себя в жертву "общему делу", если оно не сулит скорой победы? Должен ли карабкаться на виртуальные баррикады и, подобно Рудину, неуклюже размахивать революционной саблей? Должен ли, вопреки доводам практического разума, во весь голос называть черное черным, а белое белым? .
Московские петербуржцы // Вскрытие показало? Есть ли в президенте Путине и прочих "московских петербуржцах", ныне правящих страной, хоть что-нибудь "истинно петербургское"? .
От пятилетки количества к пятилетке качества роста российского ВВП В беседе за круглым столом, которую еженедельник "Дело" проводит совместно с факультетом экономики Европейского университета в Санкт-Петербурге (ЕУ СПб), приняли участие Кирилл Борисов - канд.
